Гонконг

Гулкой ночью бурлящий Гонконг
Не имеет чужих или лишних,
Утопает китайский балкон
В цветниках и в аралиях пышних.
Топчет фрукты с лотков хулиган,
Воет тетка, смеются кокотки,
Дебоширит полночный Сянган,
Захмелевший от рисовой водки.
 
На задворках, в объятьях обид,
Извивается сломанный норов,
Молодая явайка скулит,
Обработанная сутенером.
Различить можно даже на слух
Бары, клубы, стриптизы, притоны,
Пьяный швед, опираясь на шлюх,
Им сует за бюстгальтеры кроны.
 
Переулки в притоны глядят,
Смех кокоток проносится мимо,
И напился, как старый пират,
Португалец из Понте-де-Лима.
Как опавшие листья, шуршат
Фунты стерлингов, доллары, франки,
Похотливые страсти вершат
Филиппинки, мулатки, тайванки.
 
Утром снова взметнется Гонконг,
Снова лавки откроют китайцы,
Зазвенят голоса, словно гонг,
И завертят купюрами пальцы.
Проходимцы облепят базар,
Точно мухи подохшую лошадь,
Динамитом взрывая базальт
Кошельков у туристов из Польши.
 
Рестораны, причалы, суда,
Катера и рыбацкие джонки
Долгой жизнью живут и сюда,
В этот город стекаются звонкий.
И летит то вперед, то назад
Грациозно, как шарик пинг-понга,
Вечно пьяный, но вечный, как ад,
Душный воздух шального Гонконга.
 
 
1998